«Что происходит на свете? — А просто зима»: 100 лет Юрию Левитанскому

Кажется, сама судьба готовила его к тому, чтобы он стал фронтовым поэтом. Как его друг и сокурсник по ИФЛИ (Институт философии, литературы и истории) Семен Гудзенко, с которым они вместе, будучи еще студентами, добровольцами ушли на войну и в начале ее вместе составляли один пулеметный расчет.

 "Что происходит на свете? - А просто зима": 100 лет Юрию Левитанскому

Юрий Левитанский в рабочем кабинете. 1985 год. Фото: В. Плотников

Тем более что военный путь Левитанский прошел сверх меры. Был пулеметчиком, военным корреспондентом, печатался во фронтовых газетах, отмечен многочисленными боевыми наградами. Участвовал в обороне Москвы, дошел до Праги, откуда в 1945 году с армией был переброшен на Дальний Восток, где принимал участие в Советско-японской войне. Демобилизовался в звании лейтенанта лишь в 1947 году.

Но жизнь и особенность таланта Юрия Левитанского распорядились иначе. Его первый поэтический сборник "Солдатская дорога" (1948), вышедший в Иркутске, где Левитанский после войны прожил десять лет, прошел незамеченным. Известность пришла к нему в Москве, где в конце 50-х годов поэт учился на Высших литературных курсах в Литинституте.

В 1959 году выходит его поэтический сборник "Стороны света". В нем уже отчетливо проявляется главная особенность его поэзии — это удивительное сочетание вечного и земного, космического и самого обыденного.

Древнее,

неразгаданное пространство

смотрит на землю

холодно и бесстрастно.

В темных глубинах

маленькой светлой точкой

спутник сейчас проходит

орбитой точной.

Чтоб заглянуть

в безвестные те высоты,

ни к чему ни двадцатый этаж,

ни сотый.

Лучик зеленый,

парящий в туманных сферах,

виден отчетливо

в этих осенних скверах,

где под грибком раскрашенным

из фанеры

утром играют в шашки

пенсионеры,

где возле булочной

пахнет горячей сдобой —

здесь, на земле этой будничной,

строгой и доброй.

 "Что происходит на свете? - А просто зима": 100 лет Юрию Левитанскому

Б. Окуджава и Ю. Левитанский, конец 1960-х годов, Москва. Фото: Фонд наследия Юрия Левитанского

Неслучайно следующий сборник, вышедший в 1963 году, он назвал "Земное небо". Здесь ярко проявилась еще одна особенность стихов Левитанского — их неподражаемая ирония. Одно из стихотворений называлось хулигански: "Стихотворение, в котором появляется гусь":

А перед моими глазами

проходит блистательный гусь.

Нисходит он, как благодать,

ко мне на окошко садится,

и то, что он важная птица,

по перьям легко угадать.

Он весь как изящный сосуд

холодного высокомерья.

Он мне говорит:

— Эти перья

удачу тебе принесут. —

И он говорит мне:

— Прошу,

возьми их, мне вовсе не жалко.

Мне даже становится жарко,

когда я их долго ношу.

Бери их себе

и пиши,

как тот гениальный поручик,

который не знал авторучек,

а были стихи хороши.

 "Что происходит на свете? - А просто зима": 100 лет Юрию Левитанскому

Ю.Левитанский в мастерской Вадима Сидура. Фото: Э. Гладков

В будущем способность к иронии сделает Левитанского одним из самых известных пародистов, любимцем 16-й полосы "Литературной газеты" "12 стульев", которая появилась в 1967 году и с тех пор имела такую огромную популярность, что ради нее многие читатели и стояли в очереди за подпиской на "Литгазету". Пародии Левитанского были весьма бесхитростные по смыслу, но виртуозные по технике. Пародия для того, кто в этом понимает, непростой жанр. Здесь нужно не просто зубоскалить, но чувствовать стиль и нерв чужого стихотворения. Свои пародии Левитанский писал на мотив считалочки "Раз, два, три, четыре пять. Вышел зайчик погулять. Вдруг охотник выбегает, Прямо в зайчика стреляет". Вот как звучали на этот мотив спародированные стихи Беллы Ахмадулиной:

О ряд от единицы до пяти!

Во мне ты вновь сомнения заронишь.

Мой мальчик, мой царевич, мой звереныш,

не доверяйся этому пути!

Душа твоя звериная чиста.

Она наивна и несовременна.

Длина твоих ушей несоразмерна

внезапной лаконичности хвоста.

А это "зайчик" Андрея Вознесенского:

Шагадам, кричу, магадам.

Hе отдам!

Пятый день по следу лечу,

чу чую мочу.

Hичего — все равно доскачу.

Hичего — что не по годам.

Шагадам, кричу, магадам.

Hервы, что ли, отключены?

Ветчины хочу, ветчины!

Hе морковное е-мое.

Hе капустные кочаны.

А хочу получить свое.

Ветчины хочу, ветчины!

 "Что происходит на свете? - А просто зима": 100 лет Юрию Левитанскому

Фото: Виталий Арутюнов/ РИА Новости

Широкую литературную известность Левитанскому принес сборник 1970 года "Кинематограф". С этой книги начинается уже не только выдающийся поэт, но и автор стихов, которые так и просятся быть исполненными как песни. Стихотворение, давшее название сборнику и стала знаменитой песней, которую много раз исполнял актер Андрей Миронов:

Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!

Кем написан был сценарий? Что за странный фантазер

этот равно гениальный и безумный режиссер?

Как свободно он монтирует различные куски

ликованья и отчаянья, веселья и тоски!

Он актеру не прощает плохо сыгранную роль —

будь то комик или трагик, будь то шут или король.

О, как трудно, как прекрасно действующим быть лицом

в этой драме, где всего-то меж началом и концом

два часа, а то и меньше, лишь мгновение одно…

Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!

В будущем песни на стихи Юрия Левитанского станут всенародно любимыми. Их будут распевать туристы у костра, даже не зная толком, кто автор этих строк:

Каждый выбирает для себя

женщину, религию, дорогу.

Дьяволу служить или пророку —

каждый выбирает для себя.

Каждый выбирает по себе

слово для любви и для молитвы.

Шпагу для дуэли, меч для битвы

каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает по себе.

Щит и латы. Посох и заплаты.

Мера окончательной расплаты.

Каждый выбирает по себе.

 "Что происходит на свете? - А просто зима": 100 лет Юрию Левитанскому

Фото: wikipedia.org

И наконец трудно назвать стихотворение, которое стало бы таким популярным, как "Диалог у новогодней елки" Юрия Левитанского, которое супруги Сергей и Татьяна Никитины исполнили в фильме Владимира Меньшова "Москва слезам не верит" 1979 года.

— Что происходит на свете? — А просто зима.

— Просто зима, полагаете вы? — Полагаю.

Я ведь и сам, как умею, следы пролагаю

в ваши уснувшие ранней порою дома.

— Что же за всем этим будет? — А будет январь.

— Будет январь, вы считаете? — Да, я считаю.

Я ведь давно эту белую книгу читаю,

этот, с картинками вьюги, старинный букварь.

— Чем же все это окончится? — Будет апрель.

— Будет апрель, вы уверены? — Да, я уверен.

Я уже слышал, и слух этот мною проверен,

будто бы в роще сегодня звенела свирель.

— Что же из этого следует? — Следует жить,

шить сарафаны и легкие платья из ситца.

— Вы полагаете, все это будет носиться?

— Я полагаю, что все это следует шить.

— Следует шить, ибо сколько вьюге ни кружить,

недолговечны ее кабала и опала.

— Так разрешите же в честь новогоднего бала

руку на танец, сударыня, вам предложить!

— Месяц — серебряный шар со свечою внутри,

и карнавальные маски — по кругу, по кругу!

— Вальс начинается. Дайте ж, сударыня, руку,

и — раз-два-три,

раз-два-три,

раз-два-три,

раз-два-три!..

Родившийся в городе Козельце на Украине в 1922 году, прошедший войну, Юрий Левитанский был старше поколения "шестидесятников" Евтушенко, Вознесенского, Ахмадулиной… Но воспринимался он не как их предшественник, а скорее как старший товарищ. Их многое роднило — глубокий лиризм и одновременно смелые эксперименты в области поэтического образа, рифмы и ритмики. С другой стороны, много общего у него было и со своим поколением — Давида Самойлова и Бориса Слуцкого.

Юрий Давидович Левитанский скончался в 1996 году, выступая на совещании в мэрии, где обсуждалось отношение интеллигенции к военным действиям на Северном Кавказе.

Похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве.

Афиша

— 22 января, в День рождения поэта в эфире телеканала Россия "К" в 17:45 (по мск.) состоится премьера документального фильма "Мой век". О поэте и его стихах размышляют и рассказывают Елена Камбурова — художественный руководитель Театра музыки и поэзии, Чулпан Хаматова — актриса театра и кино, Олеся Николаева — поэтесса, прозаик, преподаватель.

— 22 января, в День рождения Юрия Левитанского, в Большом зале Центрального дома литераторов состоится вечер его памяти: "Что же из этого следует? Следует жить!". В программе прозвучат произведения Юрия Левитанского в исполнении Полины Агуреевой, Дмитрия Быкова, Елены Камбуровой, Андрея Макаревича, Сергея Никитина, Александра Филиппенко, Чулпан Хаматовой, Дмитрия Харатьяна.

— 22 января в Большом зале консерватории прославленные музыканты исполнят программу в честь поэта Юрия Левитанского. На сцену выйдут звезды — пианист Денис Мацуев, виолончелист Александр Рамм, Большой симфонический оркестр им. П.И. Чайковского под управлением маэстро Владимира Федосеева, которые представят сочинения любимых юбиляром композиторов: Гайдна, Моцарта, Рахманинова.

— 10 февраля на Большой сцене "Гоголь-Центра" состоится премьера спектакля "Я не участвую в войне".

— Одним из ключевых культурных событий юбилейного года станет выставочный проект, посвященный жизни и творчеству поэта в Государственном музее архитектуры имени А.В. Щусева. С 16 мая по 26 июня во флигеле "Руина" пройдет выставка "Человек иронический" к 100-летию поэта Юрия Левитанского.

Юрий Левитанский читает стихи

 "Что происходит на свете? - А просто зима": 100 лет Юрию Левитанскому

Фото: Борис Кавашкин /Владимир Савостьянов/ ТАСС

Я был приглашен в один дом…

Снег этого года

Время, бесстрашный художник

Утро — вечер, утро — вечер, день и ночь…

Песни на стихи Юрия Левитанского

 "Что происходит на свете? - А просто зима": 100 лет Юрию Левитанскому

Фото: Борис Кавашкин/ ТАСС

Жизнь моя — кинематограф (Людмила Гурченко)

 "Что происходит на свете? - А просто зима": 100 лет Юрию Левитанскому

Фото: Виталий Арутюнов/ РИА Новости

Всего и надо (Татьяна и Сергей Никитины)

Поэты о Левитанском

 "Что происходит на свете? - А просто зима": 100 лет Юрию Левитанскому

Фото: Сергей Фадеичев/ ТАСС

Евгений Евтушенко — посвящение Левитанскому (это стихотворение поэт прочитал на похоронах поэта).

Ну что же, пора диссидентствовать снова,

Все с тем же зажравшимся быдлом в борьбе.

Нам нехотя дали свободочку слова,

Свободу не слушать, оставив себе.

И это убило поэта-солдата.

Носившего в сердце другую войну.

Когда не читавшие "Хаджи Мурата"

В кавказскую пропасть швырнули страну.

Безденежный, но бескорыстно и отважно.

И кровь как солдат

Принимавший всерьез,

Не куплен Госпремией,

Встал он однажды

И предупрежденье войне произнес.

Но вся государственная обслуга

Поэту надменно внимала едва,

А царь, да не батюшка,

Слушал вполслуха,

И в лоб его не проникали слова.

И трудно взойдя на предсмертную сопку,

Поэт, всей плеяды погибших посол,

Презревший предвыборную тусовку,

Сам сделал свой выбор —

Не выбрал позор.

Поэзия — слышимость каждого стона,

Поэзия — чувство безвинной вины.

Что царь, да не батюшка,

Видишь ли с трона

Еще одну жертву чеченской войны?

Прямая речь

Как ответил Юрий Левитанский на анкету Достоевского (из публикаций Фонда наследия Юрия Левитанского)

 "Что происходит на свете? - А просто зима": 100 лет Юрию Левитанскому

А. Вознесенский и Ю. Левитанский, 1980-е годы. Фото: М. Пазий

"Все, что я делал в своей жизни, — это искренне"

Юрий Левитанский:

— Ваше любимое изречение, афоризм?

— Мне нравится формула — не помню сейчас, кем она изобретена, — "все настоящие книги стоят на одной полке". Это я к тому, что есть любители определять, чья книга стоит выше, а чья — ниже. Если говорить об идеях и мыслях общего порядка — не специфически литературного, — то со временем, с возрастом все больше соглашаешься с тем, что "все проходит".

— Что вы цените в людях?

— В разное время своей жизни — разное. На сегодняшний день, например, — интеллигентность. Но сейчас наличие интеллигенции встречается реже, чем ее отсутствие. По-моему, самая главная причина наших нынешних бед — это отсутствие интеллигентности в самой интеллигенции.

— Человеческие недостатки, которые вы склонны прощать?

— Вы знаете, я незаметно для себя достиг довольно солидного возраста… И теперь в принципе я склонен прощать людям все. Я просто понимаю необходимость и неизбежность этого… Причем для меня — это не вычитанное откуда-то, а суть моего существа. А еще помните вечное — "не судите, да не судимы будете"! Я, например, какие-то вещи не принимаю, но судить остерегаюсь.

— Что вы цените в мужчинах?

— В последнее время все это так перемешалось — все наши прежние критерии: мужественность, твердость, умение быть опорой, — все это ценилось раньше. И я привержен именно этим нормам, но наша реальная жизнь все меньше дает таких примеров… Ибо женщины сейчас все чаще подставляют плечо, что должны делать мужчины.

— А в женщинах?

— Мои оценки женщин — они имеют начало тоже где-то там — позади. Далеко позади. Но эти черты мне и сейчас хотелось бы видеть в женщинах: доброта, нежность, мягкость…

— Ваше отношение к браку.

— Это институт, который себя — в какой-то мере — изжил. Он трансформируется в различные формы, и думаю, что и дальше брак будет трансформироваться. Хотя в основных своих чертах брак должен сохраниться, если жизнь в нашей стране будет налаживаться. Даст Бог!

— Что такое счастье?

— Счастье — это, вероятно, гармония… Гармония личности с идеалами, которые разделяет общество… Гармония с близкими и родными… Во всяком случае, это гармония во всех видах.

— Были ли вы счастливы?

— Если верить этим старинным словам — "Блажен, кто мир сей посетил в его минуты роковые…" — то можно было бы сказать "да". Таких роковых минут в моей жизни было, увы, достаточно. Более чем достаточно!

В одной из последних книг у меня есть "Послание к друзьям", и там такая мысль: даже если жизнь почти невозможна — все равно жизнь прекрасна. Ибо по прошлой войне я знаю, какова альтернатива.

— Верите ли вы в судьбу?

— Да, безусловно. Это нечто, что было предназначено только мне, только вам — любому человеку… Остерегаюсь сказать: кем и как, но я в это верю.

— В какой исторической эпохе вы хотели бы жить?

— Наверное, это прозвучит грустно и банально, но ни для какой другой эпохи я не гожусь.

— Чем одним вы хотели бы облагодетельствовать все человечество?

— Вы знаете, в мои годы это несколько нереальная идея… Но если бы я вдруг стал кудесником, то постарался бы всем людям даровать счастье… Конечно, такое счастье, которого они пожелают…

— Был ли у вас соблазн другой жизни?

— В одной из моих книг у меня есть такие строки:

Если бы я мог начать сначала

Бренное свое существованье,

Я бы прожил жизнь свою

не так.

Я бы прожил жизнь мою

иначе.

Конечно, я об этом думал… Но ведь проблема не только в возможности другой жизни, но и в том, как ее прожить! А заканчивалось это стихотворение так: допустим, прожил я другую жизнь иначе, но потом-то было бы снова желание начать сначала! Господи, дай мне возможность прожить еще одну жизнь!

Ибо, сколько жизни этой

ни живи,

Как бы лодку эту ни качало,

Сколько в этом море ни плыви,

Всегда захочется начать

сначала.

— Какова главная черта вашего характера?

— Вот как бы так ответить, чтобы не очень уж похвалить себя, но и не обругать?! Я очень люблю в людях мягкость — и смею надеяться, что сам достиг этого. Чтобы было понятнее, я вам скажу, что для меня эталоном и в литературе, и в жизни был и остается Антон Павлович Чехов.

— Что бы вы хотели в себе изменить?

— Теперь уже нет. Поздно. Вот если бы начать сначала?!

— Кем бы вы хотели стать, если бы не были поэтом?

— В школьные годы я мечтал быть астрономом, очень любил все, связанное со звездным небом.

— Останется ли то, что вы сделали?

— Я никогда не только не переоценивал своей работы, но старался не давать ей вообще никакой оценки. Поэтому я робко надеюсь, что, может быть, хоть что-то останется.

— Ваше отношение к смерти?

— Стыдно, наверное, в этом признаться, но всю жизнь я смерти боялся. Хотя прошел четыре года войны — героем не был, но и трусом тоже не считался. Но смерти я боялся до войны, во время войны — и сегодня так же боюсь.

— Ваше отношение к Богу?

— Я был воспитан, как и большинство людей этого поколения, в духе атеизма. И воспитанием этого рода у нас занимались довольно серьезно. А потом, с годами, приходилось в себе это преодолевать. Если я достиг хотя бы того, что перестал быть атеистом, думаю, что завоевание это уже немалое. Сегодня я ближе к тем, кто верует, хотя считать самого себя верующим не смею.

— Ваше любимое воспоминание.

— Я не могу выделить одно — самое любимое воспоминание. Потому что жизнь прожита достаточно долгая и разнообразная… Мотало меня по всему свету — исколесил почти всю страну…. Потом — война, после войны — поездки за рубеж. Огромное количество воспоминаний — последние годы они просто не дают мне покоя…

— С вами случались чудеса?

— Наверное, самое большое чудо, что я прошел четыре года этой войны — и в самом деле, реально мог погибнуть каждую минуту, как погибли миллионы, — и я вернулся. Разве это не чудо?!

— Круг вашего общения.

— У меня были такие — уже давние — стихи, они так и начинались… "Все уже круг друзей, все уже…" И еще одна из четких формул, которые понимаешь с годами, только с годами… Это название известной книги: "Каждый умирает в одиночку". Конечно, это не значит, что человек не может умереть в окружении своих близких, но в каком-то высоком смысле он все равно остается один на один со смертью… А сейчас… и того очень узкого круга друзей у меня нет. Почти нет. И из другого давнего стиха на эту тему:

Остается напоследок

три-четыре телефона,

Три-четыре телефона,

куда можно позвонить.

Но это было очень давно — и в этом я вижу оптимизм молодости, сейчас я бы так не написал… Это очень много — три-четыре телефона…

— Какой вопрос вы хотели бы задать самому себе?

— Вообще я бы не хотел задавать себе никаких вопросов… Боюсь. Хотя, например… "А зачем ты жил на этом свете?" И ведь, по существу, у меня нет ответа! Поэтому я бы предпочел себе вопросов не задавать.

— Насколько искренне вы отвечали?

— Я думаю, что имею право сказать, что ответил искренне. Потому что все, что я делал в своей жизни, делал преимущественно искренне.

— А я искренне благодарю вас.

Владимир Перевозчиков 1993 год, осень.

Подготовила Наталья Соколова

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Яндекс.Метрика