«Пленный, значит предатель»: что ждало советских граждан, вернувшихся из плена в Германии

После окончания Великой Отечественной войны в СССР вернулось свыше 5 млн. репатриантов – гражданских и военных лиц, в силу разных причин оказавшихся за пределами своей страны. Среди них были как насильно вывезенные в Германию, так и перебежчики. Впрочем, это различие не сильно сказывалось на отношении к ним в Советском Союзе.

Попал в плен – значит предал

24 августа 1944 года ГКО СССР принял назревшее решение об организации возвращения на родину советских граждан, насильно увезенных немцами или оказавшихся за линией фронта по иным причинам. В активную фазу этот процесс вступил лишь поле победы над гитлеровской Германией. По данным Управления Уполномоченного Совета Народных Комиссаров СССР, всего насчитывалось 5 млн. 352 тысячи советских репатриантов из которых свыше 1.5 млн. были военнопленными (по другим сведениям – около 1,8 млн.).[С-BLOCK]

Согласно документам того же Управления, к месту жительства (в Прибалтику, Карелию, Украину, Белоруссию, Закавказье, Казахстан, Туркмению, Узбекистан и другие регионы страны) было направлено чуть более 3 млн. перемещенных лиц, остальных ждала дополнительная проверка. В основном это были военнопленные, которые по умолчанию попадали в категорию потенциальных изменников Родины.

Пленные с легкой руки Троцкого еще в первые месяцы установления диктатуры пролетариата причислялись к неблагонадежным членам общества, предавшим идеалы революции. В лихие годы Гражданской войны у новых властей России не было ни времени, ни желания разбираться осознанно ли ты оказался в стане врага или в силу непреодолимых обстоятельств. Военнопленного фактически приравняли к государственному преступнику.[С-BLOCK]

После прихода к власти Сталина этот догмат был закреплен на законодательном уровне. Согласно принятому в 1938 году новому уголовному кодексу, преследованию мог подвергнуться практически любой гражданин СССР, побывавший во вражеском плену. Грань между дезертиром и попавшим в плен не по своей воле военнослужащим представлялась весьма размытой.

Впрочем, доктор исторических наук Виктор Земсков уверен, что во время Великой Отечественной войны в руководстве СССР не отождествляли понятия «пленные» и «предатели». Полицаи, каратели, члены зондеркоманд и прочие коллаборационисты, по его словам, практически всегда отделялись от основной массы перемещенных лиц, ничем себя не запятнавших. Среди тех, кто, по мнению властей, скомпрометировал себя в плену, оказалось около 200 тысяч человек. Почти все они были направлены в лагеря НКВД.

Возвращаться на родину не желаем

По итогам Ялтинской конференции Сталин убедил союзников способствовать возвращению советских граждан на родину, в первую очередь это касалось военнопленных и участников РОА. Не все горели желанием возвращаться в СССР, опасаясь расправы со стороны органов госбезопасности. Одни присваивали себе чужие документы, другие пытались «раствориться» среди местного населения: главное было ускользнуть от всевидящего ока НКВД.

Уполномоченный по репатриации генерал-майор Давыдов в своем докладе о посещении сборных пунктов Западной Германии писал следующее: «Из толпы слышны крики: «Что вы от нас хотите? Вы хотите забрать наши души? Мы знаем ваше НКВД. Вы нас увезете, а потом расстреляете». Люди, по словам Давыдова, часто баррикадировались в зданиях и отказывались выходить оттуда даже под угрозой расстрела.[С-BLOCK]

Судя по документам Управления Уполномоченного СНК, которое возглавлял Филипп Голиков, советское руководство настороженно воспринимало сведения о том, что бывшие военнопленные не хотели возвращаться в СССР. Большей части информации в Кремле не верили, объясняя это тем, что попавшие в плен красноармейцы, как правило, не являлись выходцами из буржуазно-помещичье-кулацкого сословия, а происходили из рабоче-крестьянских семей, а значит ненавидеть советскую власть у них оснований не было.

Голиков излагал свою точку зрения. Он считал, что недоверие к советским властям искусственно подогревалось противниками СССР, которые пытались внушить военнопленным, что собственное государство отреклось от них. «Излишне опровергать такие нелепости. Советская страна помнит и заботится о своих гражданах, попавших в немецкое рабство. Они будут приняты дома, как сыны Родины», – отмечал Уполномоченный СНК.[С-BLOCK]

Тем не менее, в западной историографии приводится немало фактов насильственной выдачи советских перемещенных лиц, которые отмечались вплоть до апреля 1947 года. По-прежнему многие отказывались возвращаться на родину, опасаясь репрессий. Фиксировались и случаи самоубийств. Тем же кто возвращался в СССР предстояло доказывать, что они не изменники.

Согласно сталинской директиве еще в конце 1941 года были созданы особые фильтрационные лагеря, предназначенные для проверки бывших военнопленных. В зоне ответственности четырех Украинских и двух Белорусских фронтов было сформировано свыше сотни подобных лагерей. Проверку в них проходили абсолютно все освобожденные из плена красноармейцы. Тех, кто преодолел фильтрационное сито ждала дорога к месту жительства. С 1945 года для таких граждан организовывали торжественные встречи с цветами, музыкой и транспарантами.

Если проверка не была пройдена путь подозреваемого лежал в спецлагерь, где его ожидали тяготы трудовых будней. Историк Дмитрий Стратиевский, сравнивая условия нахождения в лагерях НКВД немецких солдат и бывших советских военнопленных, пришел к выводу, что первым зачастую предоставлялись куда лучшие помещения и более качественное питание.

Доверия нет

Тем военнопленным и остарбайтерам, которые прошли фильтрацию, было официально объявлено, что на них распространяются все гражданские права, трудовое законодательство и социальное страхование. Однако на деле было не все так радужно. Многим «возвращенцам» пришлось столкнуться с ущемлением своих прав. Им отказывали в поступлении в учебные заведения, трудоустройстве или приеме в ряды КПСС. А без членства в партии невозможно было рассчитывать на какую-либо карьеру. Само слово «репатриант» в послевоенном советском обществе приобрело негативную окраску.

Нередко действия властей на местах расходились с директивами центра. Если в Москве человек был признан насильственно угнанным в Германию, то какой-нибудь местком считал репатрианта изменником и относился к нему соответствующим образом. Попадая под презрительное отношение региональных властей, уязвленные в своих правах граждане были вынуждены писать в Москву.

Высшее партийное начальство демонстрировало куда большую лояльность к бывшим военнопленным и остарбайтерам, хотя на практике и оно не раз подвергало репатриантов дискриминации. Это было особенно заметно при выдвижении таких лиц на руководящие посты. Военнопленным неоднократно приходилось сталкиваться с тем, что их не считали ветеранами войны. Часто в их адрес были обращены гневные тирады, наподобие: «Я гнал немца до самого Берлина пока ты отсиживался во вражеском плену и жрал дармовую еду!».[С-BLOCK]

«Остовки», советские женщины, работавшие в Германии, признавались, что устроиться на работу было крайне непросто, их заставляли каждые три месяца проходить перепроверку, всюду их ждали бюрократические препоны, на все нужны были подтверждающие справки и документы. По словам историка Дмитрия Стратиевского, в анкетах репатриантов при поступлении словно клеймо значился пункт «о пребывании в плену или на оккупированных территориях».

В Кремле довольно быстро отреагировали на систематические нарушения прав репатриантов. 4 августа 1945 года вышло распоряжение, в котором критике подвергались «отдельные партийные работники», которые демонстрировали «огульное недоверие к репатриируемым советским гражданам». Их призывали привлекать людей, переживших ужасы немецкого плена, к активному участию в трудовой и общественно-политической жизни страны.[С-BLOCK]

Это во многом улучшило положение репатриантов, однако проблему не искоренило. Нужно понимать, что со второй половины сороковых стали отчетливо проявляться разногласия между бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции, что привело к росту в правящей советской верхушке «шпиономании». На этом фоне уже сам факт бесконтрольного нахождения советских граждан на Западе вызывал подозрения. В 1948 году грянула кампания по борьбе с космополитизмом и «иностранщиной». Разгоралась «холодная война».

admin

Next Post

Зачем Сталин ввёл войска в Иран в августе 1941 года

Вс Ноя 17 , 2019
25 августа 1941 года советские и британские войска начали вторжение в Иран. Хотя в нашей и в западной литературе всячески подчёркивается «мирный» характер введения войск в Иран, но это была полномасштабная военная операция, с жертвами, особенно многочисленными среди гражданского населения. Цели операции Ещё в Первой мировой войне воюющие стороны придавали […]

Мета

Яндекс.Метрика