«Не мятеж, но опыт политической революции»

«Не мятеж, но опыт политической революции»

Кадр из фильма «Декабристы» 1926 года

Увы! Куда ни брошу взор –
Везде бичи, везде железы,
Законов гибельный позор,
Неволи немощные слезы;
Везде неправедная власть
В сгущенной мгле предрассуждений
Воссела – рабства грозный гений
И славы роковая страсть.
<…>; и днесь учитесь, о цари:
Ни наказанья, ни награды,
Ни кров темниц, ни алтари –
Неверные для вас ограды.
Склонитесь первые главой
Под сень надежную закона,
И станут вечной стражей трона
Народов вольность и покой.
(«Вольность». А. С. Пушкин)
История первого в России выступления против самодержавия. Ну вот, наконец-то мы добрались и до самого восстания декабристов. Впрочем, как известно, быстро только кошки родятся, да и то через три месяца. И читая материалы, относящиеся к тем далёким событиям, поневоле возникает интересная мысль о том, насколько же одни люди обгоняют в своём духовном развитии других, и… как же многого не хватает при этом даже самым… развитым. Ведь и декабристы, и те, кто потом их судил, служили в одних и тех же полках. Танцевали на балах с одними и теми же дамами (а за какими-то и откровенно приударяли!), в одних и тех же салонах, пили «мадам Клико», и… одновременно одни считали, что всё идёт как надо, тогда как другие видели, и отчётливо, что Россия нуждается в обновлении, и чем скорее, тем лучше!

«Не мятеж, но опыт политической революции»

Петербург… город, где дома глазами своих окон следили за историей. В том числе и историей декабристов. Вот лишь некоторые дома, связанные с их именами. Например, вот этот. Здесь жил декабрист Долгоруков Илья Андреевич. Угол Екатерининского пр-та и Никольской ул., дом Бенуа. Проспект Римского-Корсакова, 37
Идея эта настолько овладела умами заговорщиков, что они назначили выступление на лето 1826 года. Но, как это бывает в истории очень часто, в их планы вмешался ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО СЛУЧАЙ. Внезапно то ли умер, то ли исчез император Александр, и нужно было срочно решать, что делать. А было всё так, как потом описал А. С. Пушкин в десятой, сожжённой, главе «Евгения Онегина»:

Витийством резким знамениты,
Сбирались члены сей семьи
У беспокойного Никиты,
У осторожного Ильи,
И в рассуждении свободном
Об управлении народном
Они ценили выше слов
Резон отточенных штыков,
Но Робеспьерово наследство
Их не смущало потому,
Что просвещенному уму
Дано ж избрать и цель, и средство…
И русских правд неверный рой
Уже кружился над Невой.
H. A. Бестужев писал позднее в своих воспоминаниях, что поскольку ситуация была из ряда вон выходящая, её было решено использовать во благо, поэтому оставшееся от ротных учений время всецело теперь стало поглощено приготовлением к выступлению солдат и беседам о предстоящем с ротными командирами. Ну а накануне 14 декабря обсуждение выступления состоялось на квартире у К. Ф. Рылеева. Споры были долгими, обсуждения бурными, но всё же заговорщики смогли договориться о том, что им нужно собрать верные им войска на Сенатской площади, чтобы не допустить присяги сенаторов, а затем заставить их подписать «Манифест к русскому народу», который был подготовлен Северным обществом. Манифестом объявлялось низвержение царского самовластия, отмена крепостного права и значительное сокращение солдатам армейской службы. «Манифест» объявлял о созыве Великого собора для решения вопроса о выборе формы правления в России и принятия конституции. «Манифест» в Сенат должны были доставить К. Ф. Рылеев и И. И. Пущин. Князя С. П. Трубецкого назначили диктатором, оценив его опыт военачальника.

«Не мятеж, но опыт политической революции»

Дом князя Трубецкова на ул. Галерной, д. 3
А. И. Якубович вместе со своими солдатами должен был затемно озаботиться захватом Зимнего дворца и арестом царской семьи. Хотя Рылеев и настаивал на убийстве Николая, рассчитывая внести таким образом смятение в ряды его сторонников, от цареубийства всё же заговорщики решили отказаться. Планировали даже захват Петропавловской крепости, чтобы укрепиться там. Интересно, что даже спустя много лет многие декабристы считали успешный исход восстания весьма возможным. Если бы… не несчастливое стечение обстоятельств!

«Не мятеж, но опыт политической революции»

Адмиралтейская набережная, д. 4. Дом Лаваля. Здесь происходило последнее собрание декабристов перед восстанием!
Однако и будущий царь не дремал. Во-первых, он уже был предупреждён о готовящихся преступных деяниях начальником Главного штаба И. И. Дибичем и… декабристом Я. И. Ростовцевым, посчитавшим несовместимым со своей дворянской честью выступление против монарха. И, кстати, надо было бы за измену его убить другим в науку, но… о том, чтобы это сделать, заговорщики даже не подумали. А во-вторых, будучи предупреждён, Николай успел морально подготовиться к противостоянию с ними, и грядущие события не стали для него полной неожиданностью, а это всегда очень важно. Хотя с тревогой следил за позицией гвардии – оплота престола.

«Не мятеж, но опыт политической революции»

Портрет великого князя Николая Павловича (первая четверть XIX века). Голике В. А. (1802-1848)
Понимая, как важно опередить противника в решении вопроса о легитимизации собственной власти, Николай Павлович уже в семь часов утра привёл к присяге всех членов сената и Священного Синода, после чего они покинули здание Сената. Якубович же, в свою очередь, отказался вести войска на Зимний, мотивируя это боязнью расправы моряков-гвардейцев над императорской семьёй, то есть, по сути, невольного своего участия в цареубийстве. Поэтому первый из восставших полков – лейб-гвардии Московский, пришёл на площадь лишь около 11 часов утра, когда все сенаторы уже давно разъехались. Тут к восставшим с увещеваниями подъехал петербургский генерал-губернатор М. А. Милорадович, и С. П. Оболенский, опасаясь, что он их уговорит, ударил его штыком вбок, а П. Г. Каховский выстрелил в него из пистолета. Декабрист В. И. Штейнгель позднее вспоминал:

«Один из членов тайного общества князь Оболенский, видя, что такая речь может подействовать, выйдя из каре, убеждал графа отъехать прочь, иначе угрожал опасностию. Заметя, что граф не обращает на него внимания, он нанёс ему штыком лёгкую рану в бок. В это время граф сделал вольт-фас, а Каховский выпустил в него из пистолета роковую пулю… Когда у казармы сняли его с лошади и внесли в… квартиру… он имел последнее утешение прочитать собственноручную записку нового своего государя с изъявлением сожаления – и в 4-м часу дня его уже не существовало.»

«Не мятеж, но опыт политической революции»

Казармы лейб-гвардии Конного полка. Конногвардейский бульвар, 6
Впоследствии Каховский уже в тюрьме горько сожалел о содеянном, а Трубецкой вспоминал о Милорадовиче как о человеке, «который в этом случае действовал беспристрастно и любил Отечество». Странно, да? Неужели ему было непонятно, что любая «любовь» отступает на второй план, когда дело касается решительных действий? Но… будучи дворянином и по рождению, и по воспитанию, он, видимо, считал именно так.

«Не мятеж, но опыт политической революции»

Конногвардейский бульвар, 6 – со стороны Крюкова канала
Увещевать восставших явился и митрополит, и младший из великих князей Михаил Романов, и всё безуспешно. Однако и собирались «революционеры» что-то очень уж медленно. Так, лейб-гвардии Гренадерский полк и лейб-гвардии Морской экипаж подошли на площадь лишь к часу дня. А всего у памятника Петру Великому собралось около 3 тыс. солдат и матросов, которыми командовали 30 офицеров-декабристов.

«Не мятеж, но опыт политической революции»

В этом доме жил Пестель П. И. в 1813-1814 гг. Фонтанка, дом Мижуева. Наб. Фонтанки, 26
Между тем вокруг площади собрался народ, который полиция принялась активно разгонять, едва лишь площадь оцепили верные правительству войска. Самое интересное, что «диктатор» Трубецкой в это самое время находился в помещении Главного штаба, то есть рядом с Сенатской площадью, и видел в окно, что там происходило, но выйти к своим товарищам так и не решился. Н. А. Бестужев потом пытался его оправдать, объясняя это тем, что храбрость солдата и храбрость заговорщика вещи разные. Как ни считай, а Трубецкой тогда явно смалодушничал и тем самым внёс растерянность и дезорганизацию в ряды заговорщиков в самый ответственный момент.

«Не мятеж, но опыт политической революции»

А вот эта прекрасная церковь тоже связана с декабристами, хотя и не напрямую. В конце XVIII — начале XX вв. ей принадлежали два соседних доходных дома, выходящих фасадами на Невский просп.: д. 40 и д. 42. В д. 42 с 1823 жил М. М. Сперанский, а в литературном салоне его дочерей бывали А. И. Тургенев, П. А. Вяземский, А. Мицкевич и др., в 1823-1825 гг. – декабрист Г. С. Батеньков, а в 1854-1873 гг. – Ф. И. Тютчев

«Не мятеж, но опыт политической революции»

В итоге всё свелось к тому, что солдаты при 10-градусном морозе, снеге, восточном резком ветре стояли в одних мундирах, громко кричали «Ура!» и дружно отбивали атаки конной гвардии, при этом отказывались сдаться и обещанное помилование отвергали. Никто из офицеров, по сути дела, не командовал и на решительные действия не отваживался.

«Не мятеж, но опыт политической революции»

Николай I на Сенатской площади 14 декабря 1825 года. Василич Г. Разруха 1825 года. — Санкт-Петербург, тип. Север, 1908
Тем временем, став государем, Николай I смог выставить против мятежников девять тысяч войск пехоты, три тысячи кавалеристов и, что самое главное – пушки и артиллеристов. Кавалерия атаковала мятежников несколько раз, но построившаяся в каре пехота отбивала эти атаки ружейным огнём. Интересно, что народ сразу же взял сторону «бунтовщиков»: старался их подбодрить, а некоторые так и вовсе бросали в солдат правительственных войск и даже в императорскую свиту камни и поленья.

«Не мятеж, но опыт политической революции»

Санкт-Петербург. Сенатская площадь 14 декабря 1825 года. Рисунок Кольмана из кабинета графа Бенкендорфа в Фалле. Карл Колльман (1786-1846). Государственный исторический музей
Между тем короткий зимний день начал сменяться сумерками, и царь, опасаясь, что в темноте волнение передастся черни, приказал открыть огонь по восставшим из орудий. Стреляли картечью, а по сошедшим на лёд Невы – ядрами. Началась паника, люди начали разбегаться кто куда, вдогонку устремилась конная гвардия.

Уже к ночи восстание было полностью разгромлено. А Николай I укрепился в своём Зимнем дворце, окружив себя верными престолу войсками и несколькими артиллерийскими батареями

Драматические события на Сенатской площади сразу сделались государственной тайной. Что, впрочем, стало с тех пор самой настоящей традицией противостояния власти и народа. Скрывалось как число погибших – было объявлено, что убитых было не больше 200 человек, хотя реально их было что-то около 1300 (из которых 903 оказались почему-то не солдатами, а «чернью»). В официальных документах той поры декабристов именовали «злоумышленниками», «изменниками», «скопищем мятежников», «горстью молодых безумцев», цель которых – «навлечь на Россию все бедствия безначалия». Ну а та «чернь», что бросалась на площади камнями и поленьями в императора и его свиту, описывалась, как люди «гнусного вида во фраках». Да и было-то на площади совсем «немного пьяных солдат и немного же людей из черни, также пьяных». Жалко, что тогда не было в ходу обвинение в получении грантов от госдепа США (сам Николай был убеждён, что в Америке люди едят человеческое мясо!), а то вполне можно было бы привлечь и такой довод к их поношению, что все они были куплены на деньги… «иностранных врагов, желающих погибели России».

«Не мятеж, но опыт политической революции»

Дом Н. И. Чичерина на Невском проспекте, 15, где весной 1825 года жил Кюхельбекер В. К. Интересно, что в декабре 1825 года, будучи на Сенатской площади с восставшими, он ездил в Гвардейский экипаж, где служил его брат Михаил, и в казармы лейб-гвардии Московского полка, чтобы сообщить о начале восстания; а также пытался стрелять в брата императора, великого князя Михаила Павловича, хотя ему и помешал матрос Сафон Дорофеев, а потом решил стрелять в генерала А. Л. Воинова, но его пистолет оба раза дал осечку. Видно, не судьба было генералу умереть! Вид со стороны Большой Морской…
Все 30 лет правления Николая I всё связанное с декабристами было под строгим запретом. Все следственные материалы по их делу были засекречены. Рассматривалось же их выступление как бунт. Хотя уже на допросе декабрист Г. С. Батеньков царю заявил:

«Покушение 14 декабря не мятеж, но опыт политической революции.»

«Не мятеж, но опыт политической революции»

Император Николай Первый. Егор Ботмон (1810-1891). Государственный Эрмитаж
Ну а как наш Александр Сергеевич Пушкин, который, как известно, сожалел о том, что не был среди декабристов, и так прямо об этом царю и сказал, отнёсся ко всему этому? Известно, что он написал декабристам ободряющие стихи. Но… и царя-батюшку, столь жестоко покаравшего близких ему людей, тоже… стихами не обидел. А написал о нём следующее:

Нет, я не льстец, когда царю.
Хвалу свободную слагаю:
Я смело чувства выражаю, языком сердца говорю.
Его я просто полюбил:
Он бодро, честно правит нами;
Россию вдруг он оживил.
Войной, надеждами, трудами.
P.S. Автор и администрация сайта выражают свою благодарность Антону Бажину за сделанные фотографии домов декабристов.

Продолжение следует…

Автор:Вячеслав Шпаковский
Источник

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика