Международное право как погребальный обряд

Хронографъ

23 апреля 2018, 09:25 генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш в интервью шведскому телеканалу SVT признал, что сегодня опять бушует холодная война и Совет безопасности ООН больше не эффективен в разрешении текущих конфликтов.

Да, холодная война во всей красе… включающая в себя войну информационную, производство фейков и другие новообразования современной эпохи. Но главное проблема то не в ней самой, а в хаосе, который царит в международных делах. Это происходит не только потому, что биполярного мира и борьбы двух систем (США — СССР) больше нет и в голове у американского политика царит такой же же «управляемый хаос», как и в тех областях, куда он сует свой нос. И не потому что на международной арене появились и резвятся новые игроки — Иран, Саудовская Аравия, Турция и другие группы ответственных товарищей. И уж тем более не потому, что у Россия и Китай, как постоянные участники, могут ветировать какие-то важные инициативы и резолюции, тем самым внося диссонанс и смятение в и так нестройный уже распев американских сателлитов.

Отсутствуют, по словам того же Гутерриша, механизмы, позволяющие оппонентам поддерживать диалог для предотвращения эскалации напряженности и гарантирующих, что ситуация не выйдет из-под контроля. Например говорить о проблемах Сирии в Совете Безопасности ООН стало практически невозможно — делегации видят эти проблемы совершенно по разному.

А где же их взять, эти механизмы? Как их создать или, может быть, подвергнуть капитальному ремонту старые конструкции? Гутерриш считает, что Совбез ООН необходимо реформировать, но это надо делать опять же при безусловном согласии всех участников. И что получится, если это согласие как раз и есть камень преткновения? Ведь причина постоянно норовит поменяться со следствием.

Так что же является главным инструментом для такой операции? Как это не печально, но этим инструментом и является война… или то, чего все стремятся избежать…

Международное право как погребальный обряд

Зачатки международного права появились еще в глубокой древности и всегда были следствием вооруженной борьбы. Это было признание побежденной стороны права стороны победившей диктовать свою волю. И уже потом это главное условие обрастало подробностями, необходимыми победившей стороне, чтобы сохранить и закрепить результат своей победы, а проигравший — чтобы минимизировать потери, если это, конечно, возможно. А чаще это было возможно, потому что победившим, если они не круглые идиоты, надо было привлечь на свою сторону, например, знатных граждан или подданных прежней власти, и чтобы побежденный народ не был доведен до полного разорения и отчаяния, а приносил доход, какие-то дивиденды, значит опять же — договор.

Международное право как погребальный обряд

‘Отпуск’ русских послов из Царьграда

Если одно государство или союз племен не мог одолеть другое сообщество и противоборствующие силы были равны, то возникало напряженное противостояние, которое настоятельно требовало фиксации в грамотах и документах, встреч послов, уполномоченных лиц, парламентеров или самих правителей, чтобы снизить остроту ожидания конфликта, когда каждая сторона не была уверена в своей способности отразить нападение. А значит это путь к договору. Требовала этого и усталость после изнурительной войны, обоюдно истощившей силы противников — как, например, в доисламской Аравии, когда встречались представители враждующих племен, чтобы примириться и обсудить условия «вечного мира».

Тридцатилетняя война в Европе (1618-1648) начиналась как религиозная между католиками и протестантами и была причиной гибели от оружия, голода и болезней от 5 до 8 миллионов человек. Эта война причинила неисчислимые страдания и потери народам, опустошившая центральные ее области, особенно Германию, но закончилась подписанием Вестфальского мирного договора. Потери и страдания были платой за договор, разрешивший многие противоречия и проблемы, которые могли привести к новой войне, плата за возвышение Франции и ослабление Габсбургов.

Вестфальский мирный договор предусматривал равные права католиков с протестантами, вообще ослабление влияния межконфессиональной ненависти и вражды на международные отношения, принцип суверенного государства — признание государствами национального суверенитета каждого из них, нерушимость границ и т. д. Этот договор и был началом европейского последующего порядка — права, которое европейцы назовут международным.

Таким образом, можно констатировать, что международное право созидалось на костях в буквальном смысле и его «гарантами» являются миллионы мертвых, незримо окружающих круглые столы переговоров… Как в древности на недавнее захоронение укладывали бревна и располагались к погребальному пиршеству и обряду. Договор и есть такой погребальный обряд или клятва на крови.

Вот что пишет Геродот, «отец истории»:

«Все договоры о дружбе, освященные клятвой, у скифов совершаются так. В большую глиняную чашу наливают вино, смешанное с кровью участников договора (для этого делают укол шилом на коже или маленький надрез ножом). Затем в чашу погружают меч, стрелы, секиру и копье<символы войны>. После этого обряда произносят длинные заклинания, а затем как сами участники договора, так и наиболее уважаемые из присутствующих пьют из чаши«.

Почему договор скреплялся кровью, которая была печатью на нем? И почему без этого договор не имеет силы, ни юридической, ни моральной? Человек издревле сам чувствовал, что он легмыслен, забывчив, заносчив, особенно во власти, жаден или расточителен, нетерпелив или заторможен. Власть, богатство или нищета постоянно сводят его с ума. Его настроение меняется, как призрачный рисунок на воде… Какие уж тут соглашения!.. И только возможность неминуемой собственной смерти и массовой гибели людей являлась серьезным предохранителем от нарушения договора и могучим стимулом к его заключению. Что может быть серьезнее?

Международное право как погребальный обряд

Революционный хаос во Франции в конце 18 века и наполеоновские войны породили решения Венского Конгресса 1814 – 1815 гг и закрепили победу союзников над Наполеоном, закрепили новые или восстановленные границы и определили Венскую систему международных отношений. По итогам решений Венского Конгресса был создан Священный союз европейских государств, имевший целью обеспечить как можно на более долгое время сложившийся (завоеванный) порядок вещей.

К началу 20 века этот порядок постепенно пришел в смятение из-за множества разных причин. Возникли новые неразрешимые противоречия между державами. Эта опустошительная война, в которой использовались новые невиданные прежде средства уничтожения людей, обернулась созданием Лиги Наций. Эту войну 1914-1918 опрометчиво назвали «Великой».

Но Вторая мировая (1939-1945) по своему эмоциональному накалу и разрушениям, по степени разрушения надежд на добрую волю «всего человечества», превзошла все войны, происходившие в Европе за последнюю тысячу лет. Одна корреспондентка послевоенного поколения, посмотрев документальный материал о нацистских конлагерях, сказала «Если это так на самом деле — жить вообще не стоит…»

Когда говорят в определенных кругах (горилка, сало, гопак), что и Организация Объединенных Наций была создана под давлением СССР (главным победителем в войне) — это отчасти правда. Но как бы там не было, создание ООН, как системы договоров — закономерный итог этой страшной войны, правило многократно подтвержденное в истории.

Главные направления деятельности ООН разрабатывались еще во время войны. И вот на Сан-Францисской конференции, проходившей с апреля по июнь 1945 года, был утвержден и подписан устав организации. В преамбуле этого устава говорится:

«Мы, народы объединенных наций, преисполненные решимости избавить грядущие поколения от бедствий войны….»

Международное право как погребальный обряд

Была учреждена Генеральная Ассамблея ООН — главный совещательный и представительный орган, уполномоченный давать дерективы по вопросам, выносимым на обсуждение. Генеральный секретарь, который сообщает Совету Безопасности о неполадках в системе, Секретариат, сам Совет Безопасности, которому должны подчиняться все участники (но не подчиняются), созданные ООН специализированные учреждения типа ЮНЕСКО, МАГАТЭ, ВТО и т. д., программы и фонды, членские взносы и бюджет — все это крутится на краю пропасти, не позволяя миру оступиться и рухнуть в эту пропасть.

Но время идет. Воспоминания об ужасах войны беспокоят только участников ее. Растет новое поколение, для которого это просто игра… В «международной системе коллективной безопасности» образуются дыры и трещины, которые расширяются год от года.

Были события и меньшего масштаба, имеющий характер опасной «заварухи», но которые прочно укладываются в ту же схему. На разрядку международной напряженности, которая началась в конце 60-х годов, повлиял Карибский кризис, основательно потрепавший нервы участникам. Повлияли и чехословацкие события 1968 года, когда Леонид Брежнев проявил волю и несмотря на истошный вопль на Западе и сдавленные стоны внутренних врагов под кухонным столом, заглушил политический кризис и затушил пожар в голове местных карбонариев, которые уже начали разрушать госаппарат, армию, органы безопасности и т. д. Он отстоял страну от американского вмешательства, не дал оторвать ее от социалистического содружества. Разрядке предшествовала и военная авантюра США во Вьетнаме, процесс разложения американской армии и так называемый «вьетнамский синдром», который сильно потрепал и без того хилую американскую «самоидентичность». Ну и, конечно, ядерная панамка, которая плотно накрыла весь мир — гарантированное уничтожение США и СССР друг друга.

Поэтому в 70-е годы были подписаны соглашения, положительно повлиявшие на международную обстановку и были развитием «международного права»: договор между СССР и США об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО) — 1972 г., соглашение об ограничении стратегических наступательных вооружений (ОСВ-1) — 1972 г., соглашение между СССР и США о предотвращении ядерной войны – 1973 г. и т. д.

Разрядка международной напряженности была результатом более сложных и неоднозначных причин, чем конкретная опустошительная война стенка на стенку. Это обусловило ее противоречивый, ограниченный и условный характер. Она не была результатом большой европейской войны или хотя бы внятной войны по периферии США, безусловно напугавшей бы наивного американского обывателя. Поэтому сейчас ее ищут как кошку в темной комнате… «Ищут пожарные, ищет милиция… Ищут они и не могут найти парня веселого лет двадцати…»

Печальная иллюзия существования международного права самого по себе, как результат «доброй воли», независимо от очередной войны и ее итогов, возникла наверно тогда, когда и у нас и на Западе стало окончательно уходить поколение непосредственно видевшее ужасы войны. Особенно в Европе — бедствия народов Азии, Африки для европейца и американца не слишком актуальны, если не требуется проводить какую-то компанию или пиар акцию в политических целях.

Так что-же нам остается сделать, чтобы система международных отношений заработала снова, пусть не как часы, то хотя бы как срочный сход дачников по поводу аварии на водопроводе?

Если нельзя решиться на войну и это действительно безумие, то остается СИЛОВАЯ АКЦИЯ. Его потенциал мастерски использовал Ким Чен Ын в борьбе с США. И выиграл — Трамп согласился на переговоры, переврав, конечно, причину. И дальше будет врать, изворачиваться, потому что ум и хитрость — это все-таки разные вещи. Но это не важно — важно то, что силовая акция привела к невозможности появления на территории КНДР Чипа и Дейла, которые всегда спешат на помощь, и возможности договора. А уж что будет дальше — покажет время.

Надо разрабатывать этот метод, совершенствовать его и не стеснятся применять. Общественное международное сознание так же примитивно, как и тысячи лет назад. Поскреби взрослого и увидишь ребенка со всеми своими страхами и глупостями. Сначала должна быть сила, а уже потом попытки кого-то в чем-то убедить. Надо оставить наивные попытки воздействовать, взывая только к здравому смыслу оппонента. Оппонент желает большей убедительности по спорным вопросам, так пусть же он получит эту убедительность… Причем демонстрация учебных стрельб по собственной территории (даже масштабная) всегда менее убедительна, чем застенчивое молчание после того, как нам в очередной раз так или иначе указывают на «свое место».

Если внутри государств мы как то научились выстаивать правовую систему, включающую в себя нормы уголовного и административного права, то в пространстве международных отношений по прежнему царит первобытное право сильного. А международные договора с одной стороны подтверждают это право, а с другой придают ему обманчивый лоск, дают ложные надежды, которые могут очень дорого обойтись.

Право сильного существует с тех пор как первый человек взял дубину, чтобы доказать свою правоту. Мир погружается в хаос потому, что последние несколько десятилетий все жили в уверенности что существует международное право (Дед Мороз существует!) , а на самом деле существует только право сильного, которое утверждает это международное право. Если механизмы международного права могут обновляться посредством войны, то силовая демонстративная акция призвана произвести тот же эффект.

Опасны ли были такие акции, которые демонстрировал лидер Северной Кореи? Конечно опасны. Но выбора нет. Либо сползание к хаосу и ядерной катастрофе, которую на каком-то этапе уже невозможно будет остановить, либо ограниченные, четкие, силовые акции.

Надо помнить, что хаос в международных отношениях, хаос в глобальном масштабе, когда мир нашпигован ядерным оружием, еще более опасен! Если глобальный мир утрачивает правила, по которым сам же и существует и упраздняется упорядоченная система наказаний за нарушение этих правил — то хаос неминуемо приведет к окончательному краху всех международных отношений, как таковых.

Война или силовая акция и есть то, на что опирается после система международных договоров, но если настоящих силовых акции между противниками (партнерами) давно уже не было,»договороспособность» постепенно приходит в упадок. Ей нужно обновление. Страх должен быть подтвержден. Страх — это цемент, который крепко держит здание мирового сообщества.

Акт запугивания, произведенный Владимиром Путиным на в 14-ом послании Федеральному собранию впечатлил «партнеров» сильно, но не достаточно, чтобы, например, предотвратить бомбежки Сирии. Значит нужны другие меры. У меня вообще складывается впечатление, что американцев наши политики воспринимают как стихию, непогоду, с которой бороться бессмысленно, а значит надо просто укрываться от нее, насколько это возможно и пытаться минимизировать потери.

Безнаказанная военная агрессия против суверенной страны создает прецедент, который в будущем обязательно проявит себя не только в Сирии.

tsargrad.tv

Та самая «система сдержек и противовесов» не работает, если нет силовой компоненты. Сидеть и мучительно улыбаться на переговорах, пытаясь что-то втолковать партнерам (противникам) когда они не чувствуют за спиной холода — бессмысленно. Внушить страх «партнерам», неопределенный, без границ, цепляющийся за подсознательные импульсы, парализующий волю, вызывающий панику — вот задача современного российского политика.

Международное право как погребальный обряд

В наше опасное ядерное время, когда крупная война ничего не решает, ни дипломатия ничего не решает, искусство пугать противоположную сторону, предполагаемого или фактического противника имеет очень важное значение. Тем более что страх и вообще то — единственное внятное и устойчивое чувство, которое испытывает к России коллективный Запад, все остальное зыбко и зависит от обстоятельств которые постоянно меняются. Киевский политолог Михаил Погребинский, рассказывая о встрече с Магерини, заметил: («Право знать» 01.04.2017)»… «Чем интенсивнее процесс интеграции европейских наций в одну супернацию — тем более антироссийским становится это объединение».

То, что мы упорно говорим о международном праве и пытаемся через международные организации добиться правды — это бестолковая игра, в которую играем не только мы, но так или иначе, честно или не честно — весь мир. По настоящему договоры всегда скрепляются кровью. Если этого нет, то все благие пожелания, похлопывания по плечу и обнимания на разных площадках и форумах, как и разные подписанные бумажки, никого ни к чему не обязывают. Вся эта суета, не подкрепленная военным кошмаром или силой, в любой момент готова уступить место враждебности и животному эгоизму, который не видит ничьих интересов, кроме своих собственных.

К сожалению, наши ответы вялы и безвольны, или же в них звучит пустопорожняя эмоциональная реакция, которая (и наши противники это знают — ничего им не будет стоить), не говоря уже о том, что действовать на опережение. Наше сопротивление пассивно, постоянно воспроизводятся увещевательные интонации, все ноты, заявления, протесты постоянно производятся с оглядкой на какие-то идеалы, которые на самом деле являются просто тенью массовой гибели людей или страха перед истреблением.

После 2014 года маски сорваны, и мы живем в другой реальности, когда же мы это поймем? Лавровский тон и стиль, слишком часто оставляющий лазейки для мечты о всеобщем счастье под небом договора адекватных и умных переговорщиков — неуместен в нынешней тревожной ситуации. Лавровская манера, постоянная привычка уходить за скобки, кавычки, прятаться за намеки и ссылки на чье-то авторитетное мнение (самому то прямо сказать страшно?..), боязни кого-то обидеть никак не вырулит на прямую дорогу. Если на Украине установился бандеровский режим, то надо так и сказать, прямо, а не ходить вокруг да около, увязая в парламентских тонкостях, (кстати, путая этими недомолвками опять же и «западных партнеров»), где нет места прямым определениям. Бомбежка не «недружелюбный акт», не ошибка и не просчет, а акт военной агрессии.

Поездка Сергея Викторовича к Ким Чен Ыну с одной стороны, конечно, укрепляет позиции Кима, а с другой делает его позицию уязвимой по отношению к США — Лавров очень любит успокаивать и уговаривать. Но вряд Ким потеряет бдительность и раскиснет под влиянием слепой веры в «международное право», которой с ним делится политический миссионер Сергей Викторович.

Вот в школе детина обижает маленького… А тот, вместо того, чтобы отмахнуться хоть как-то, падая от подножки или тычка в спину делает веселое лицо, и (не)принужденно и почти дружелюбно бормоча «мне не больно! ну и что!? мне не больно!» Он надеется. что что-то само собой устроится, прояснится, детина что-то поймет. Он даже во время затишья, когда детина увлекается другими делами, ошибочно принимает это за «нормализацию» «отношений» и делает примирительные заявления, ведь он же всегда готов к переговорам… А может детину родители переведут в другую школу? Ничего, придет время, когда будет очень больно и будет слишком поздно что-либо предпринимать, если на раннем этапе ничего не сделано. Настанет час X, когда детина почувствует в «противнике» жертву и запах ее бессильной растерянности и крови опьянит его и тогда бедный ботаник пожалеет, что не среагировал когда-то сразу…

Яков Кедми на одной из встреч говорил, как надо отвечать зарвавшемуся «партнеру» по международной сваре — «пара пощечин», чтобы партнеры успокоились и все поняли. Я бы добавил, это нечто вроде урока, который преподал Остап Бендер Кисе Воробьянинову, наказывая за то, что тот истратил свою долю денег на стулья: вот тебе Сев. Корея, вот Китай, вот сланцевый газ, вот дороговизна бареля, вот бес в ребро, вот седина в бороду, а теперь пошел вон — и в Сочи не приежай — выгоню.

Если так разработаны технологии «цветных революций», то почему бы нам не разработать технологии разовых силовых акций и регуляции уровня последующего страха, такого » послевкусия» парализующего «партнера» и определяющего градус визга поросячьего в «независимых западных СМИ», — маленький, но результативный укус малярийного комара? Тем более, что американский инфантил, очень склонный к социальной и бытовой шизофрении, уже распространивший влияние своей психо- мега- структуры и на европейских друзей, так восприимчив к страху, как же не использовать эту его черту? Инфантильное сознание американского обывателя — хорошая почва для страхов. Хулиганистый ребенок (несмотря на все заклинания современной психологии) боится ТОЛЬКО ФИЗИЧЕСКОГО НАКАЗАНИЯ, которое лучше всяких упрашиваний и взываний к совести и здравому смыслу.

Какие могут быть силовые акции? Их виды, подразделения, градации от дипломатических демаршей (не только на словах) до явных акций устрашения (не только на словах) — все должно детально разрабатываться и применяться в соответствии с текущей обстановкой. От лишения гражданства откровенных врагов из стана продавшихся Западу журналистов и предпринимателей, высылки дипломатов и других мер — до использования военной силы в ограниченном сегменте. ОГРАНИЧЕНОМ, НО ДОСТАТОЧНОМ. ЧТОБЫ ОХЛАДИТЬ УПРЯМЫЕ ЛБЫ. Акции эти должны быть открытыми всему миру, прямыми и резонансными, а не шпионскими, подпольными, темными и полулегальными, труднодоступными для журналистов и поэтому множащими слухи и позволяющими запутывать и извращать суть этих акций и ослаблять их воздействие. После них не должно быть тайной дипломатической возни и политических сплетен.

А цель должна быть примерно такая… Вспомним ставшего знаменитым Джеймса Форрестола, который сошел с ума от противостояния с Россией (тогда СССР) и психического истощения и повторял во время болезни: «Русские идут, русские идут. Они везде. Я видел русских солдат»… И потом выбросился из окна небоскреба…

Источник →

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.